Бабочки Восточного Памира.

Пожалуй, никакие другие существа так не оживляют природу, не вызывают у людей столько восхищения и радости, как бабочки. Постоянный автор нашего журнала, член Русских географического и энтомологического обществ РАН профессор Леонид Владимирович Каабак десятки лет коллекционирует и изучает бабочек в труднодоступных и мало изученных энтомологами районах нашей планеты.

Скальная корона Мынхаджира.

В вышедшей в издательстве « Терра» книге «Я иду искать» он увлекательно рассказывает о своих удивительных, подчас фантастических приключениях в экспедициях в горах, в тайге, в джунглях. Иллюстрированная прекрасными фотографиями, книга переносит читателя в атмосферу дальних странствий, творческого поиска, счастья неожиданных находок и открытий.

Обложка книги "Я иду искать" Л. Каабака.

К 1980-м годам энтомологи при поиске бабочек на Восточном Памире обычно «привязывались» к Ошско-Хорогскому тракту, останавливались у дорожных мастеров или в редких кишлаках. Ведь удаляться от трассы на большие расстояния без транспорта трудно из-за морозных ночей, бездорожья, отсутствия населенных пунктов — уж слишком тяжелый груз пришлось бы тащить на себе. Но даже небольшой опыт убеждал меня - именно вдали от относительно изученных энтомологами районов можно найти нечто неожиданное и удивительное. Напрашивался вывод: надо примыкать к самым отдаленным экспедициям геологов, гляциологов...

Чарльтониус Анюта (Pamassius charltonius anjuta).

И вот 2-го августа 1983 года из Мургаба еду за 37 км на рудник «Заречное», где геологи разрабатывают недавно открытое ими в горном массиве Мынхаджир месторождение олова. По новому деревянному мосту переехали полноводную мутную Оксу и через пару минут оказались среди палаток на берегу. Подходят веселые загорелые обитатели. Встретили приветливо. Познакомились. Мне выделили пустующую маленькую палатку.

Чарльтониус Анюта.

Солнце давно перешло зенит, и я заспешил в горы, на юго-западные освещенные склоны. Горькое разочарование ждало меня: сухие, каменистые, крутые склоны казались совсем безжизненными. Я не увидел ни одной бабочки.

Чарльтониус Анюта (самка).

Утром следующего дня, несмотря на желание поскорее покинуть Мынхаджир, поднимаюсь по восточному склону на гребень отрога и выхожу на седловину, примыкающую к мощной скальной короне массива. Немногочисленные бабочки, летавшие над крутыми осыпями, с редкими одиночными растениями, мне известны. Самых интересных из них - двух аполлонов Кириченко - я поймал на желтых цветках хохлатки прямой (Corydalis stricta). Стою на седловине и думаю, куда податься дальше...

Вид с седловины Анюты.

Вдруг громадная белая бабочка с большущими красными пятнами на крыльях оказалась прямо перед глазами. Мгновенно сработали два рефлекса: врожденный защитный и приобретенный - ловца насекомых. Откидываю голову, защищая глаза, и одновременно взмахиваю сачком. Он оказался пуст! Трудно передать охватившее меня отчаяние. Я сразу понял, что прекрасная упущенная бабочка для Памира неизвестна и, возможно, вообще ранее не описана. Мысль о том, что поиск бабочек для меня хобби, а хобби должно доставлять лишь радость, не утешала. Было ясно, что таинственная бабочка ценнее всего, что я ловил прежде, и, пожалуй, всего, что мне еще удастся поймать. Решаю просидеть на Мынхаджире все три оставшиеся недели отпуска — только бы поймать хоть один экземпляр!

Усердно осматриваю все вокруг, однако незнакомка возникла передо мной снова внезапно. На этот раз рефлекс ловца сработал четче, и я увидел огромную удивительно яркую бабочку в сачке. Тут же происходит смена эмоций - переполненный любопытством, волнением и счастьем, вынимаю ее, пинцетом разнимаю сложенные крылья и, восхищенный, вижу необыкновенной красоты рисунок. На задних, темных по краям крыльях — большие ярко-красные, круглые пятна, под которыми дуга сияющих синих «глазков». Передние белоснежные крылья с четким узором из черных и прозрачных полос. Это был фантастический аполлон Чарльтона, доселе на Восточном Памире неизвестный. Он оказался крупнее и намного эффектнее западнопамирского чарльтониуса, а элементы красно-черного рисунка на его широких округлых крыльях - крупнее и ярче. В следующие дни я поймал еще четырех таких бабочек.

Автор на Мынхаджире.

В Москве красавица с Мынхаджира многими энтомологами была признана самой прекрасной бабочкой Средней Азии, одной из красивейших в стране. Мы описали ее вместе с Юрием Юрьевичем Щёткиным как новый подвид чарльтониуса. По праву первооткрывателя я назвал бабочку «Анюта» в память о моей матери.

...В начале июля 1984 года снова еду из Оша в Мургаб. Сразу за Талдыком проехали перевал 50-летия Советской Киргизии, и наконец-то я впервые увидел Заалайский хребет во всем его космическом величии. Прежде мы оказывались здесь ночью или в дождь и снег, скрывавшие горы. А теперь под утренним солнцем в ярко-голубом небе, с востока на запад, куда хватало глаз, протянулась ослепительно-белая цепь громадных гор.

В «Заречном» меня встретили как старого знакомого, даже поселили в ту же палатку на берегу Оксу. И начались ежедневные подъемы на седловины и вершины скального массива. Я допускал: в четный год чарльтониусы не полетят, но все же их отсутствие огорчало. Со временем таяла надежда, что лёт не начался, и они еще появятся. Вскоре тропа, проторенная мной на склоне, просматривалась четче троп горных козлов, и киики стали пользоваться моей тропой. Они перестали меня бояться и подпускали метров на тридцать. Из интересных бабочек на самом верху нашел белянку балтиа шави, пониже - несколько мелких бархатниц, перламутровок и голубянок.

К концу июля я потерял надежду найти чарльтониуса в нечетном году. Только «научная добросовестность» удерживала меня на Мынхаджире: ведь и отрицательный результат должен быть подтвержденным. Продолжаю поиск еще три недели. Результат действительно убедительный: за 50 дней я не только не поймал, но и не увидел ни одного сказочного аполлона. В августе мороз и сильный снегопад заставляют меня покинуть Мынхаджир. И все же дополнительная информация была. Облазив почти все склоны этого горного массива, я нашел еще одно место (кроме того, где год назад обнаружил чарльтониуса) произрастания хохлатки прямой - кормового растения его гусеницы. А бабочки чаще всего летают недалеко от своих кормовых растений.

Наконец-то - год нечетный. Главная цель летней экспедиции 1985 года, конечно, чарльтониус Анюта.

И вот — июль. В кабине ЗИЛа снова еду по Ошско-Хорогскому тракту. Я счастлив — впереди Памир. Ранним утром проезжаем перевал Кызыл-Арт Заалайского хребта и спускаемся в высокогорную пустыню — долину реки Маркансу. В начале июня здесь, у дороги, спокойно стояло стадо - голов сто самок горных баранов — архаров. Это уже Памир. Со всех сторон долину окружают близкие и далекие снеговые вершины. На западе под солнцем, на склонах, сияют снега. А впереди открывается огромное озеро Каракуль. Высота над уровнем моря около 4000 м. Сколько ни бываю здесь, всегда удивляет и восхищает блестящая синева озера, по яркости сравнимая только с блеском крыльев тропической бабочки морфо.

...И снова я в «Заречном». Стою на своей седловине, как будто и не уезжал. Знаю уже каждый пушистый цветок миниатюрного чертополоха, лиловый шарик горного лука, усыпанный колючками и желтыми цветочками кашгарского барбариса и, конечно, каждую ярко-желтую свечку хохлатки — кормового растения гусеницы чарльтониуса. За широкой плоской долиной Аксу в светящейся дымке — мягкие очертания хребтов Музкол и Сарыкольский, горного массива Ак-Бура. На востоке, над Сарыкольским хребтом, гигантской юртой вздымается призрачно-белая Музтагата. По долине, покачиваясь, скользят пыльные вихри.

Внимательно всматриваюсь в осыпи и склоны. Пролетел восточнопамирский «короткохвостый» махаон ладакензис. Появились аполлоны Кириченко. Но чарльтониуса — нет. Надеюсь - не пришел срок: даже шарики горного лука еще не раскрылись. Уверен, Анюта появится не сегодня-завтра. Пока только 24 июля.

Следующим утром иду на второе место, где растет хохлатка, — на восточный склон, отделенный от седловины высоким зубчатым скальным гребнем. Подъем крутой, по мелкощебнистой осыпи его не преодолеть. До гладкой скалы, венчающей склон, забираюсь по низкому скальному гребешку.

Кустики хохлатки жмутся к скалам. Над ее цветками порхают аполлоны Кириченко. Белянки деота в полете касаются скал. Напряжение ожидания нарастает. Но сомнения нет - она должна появиться. И появилась! Стремительно планируя, пестрый парус Памира проносится над осыпью, взмывает в скалы.

Я ловил чудесных бабочек в скалах как у седловины, так и над восточным склоном. На восточном склоне мне нравился спуск. Сбегая по осыпи, 400 м высоты можно сбросить минут за десять: под бегуном крутая мелкощебнистая осыпь приходила в движение, и бег ускорялся вдвое. Сзади, как хвост кометы, тянулся шлейф пыли. Возвращаюсь я как-то с восточного склона в лагерь, а мне навстречу выбегает встревоженная Нина Кузьминична. Оказывается, был сильный подземный толчок, и за меня беспокоились. Скорее всего, во время толчка я мчался по осыпи-транспортеру и не заметил его. А в палатке вижу: в оставленной полной кружке с водой осталась треть - остальное выплеснулось.

За две недели мне удалось собрать довольно большую серию чарльтониусов Анюта, познакомиться с их своеобразным поведением.

Кроме чарльтониусов - все аполлоны, которых я видел, порхают низко над землей и не парят в восходящих под солнцем потоках воздуха. Чарльтониус летает выше их. Его парящий полет стремителен: меняя галсы, он для разгона использует ветер. Ловить этих великолепных летунов было бы очень трудно, если бы не удавалось привлекать их помахиванием белого сачка: пролетающая в нескольких метрах бабочка, заметив сачок, сворачивает к нему. Замечательна и способность огромных ярких бабочек неожиданно возникать и исчезать, словно растворяясь над скалами и осыпями.

Несколько дней я посвятил поиску хохлатки и чарльтониуса в левобережных горах напротив Мынхаджира и в самом массиве. Изредка находил одиночную хохлатку, но бабочек не видел. Не удалось найти иные места их обитания ни на Мынхаджире, ни в окрестностях и в последующие, включая 1999-й, годы, когда искал и Андрей Сочивко, замечательный сборщик насекомых.

Лёт чарльтониуса Анюта (как и нескольких других подвидов чарльтониуса) только в нечетные годы объясняется двумя причинами. В суровое и короткое лето высокогорья это крупное насекомое не успевает за год пройти цикл яйцо-гусеница-куколка-бабочка, и на эти превращения уходят 2 года. И вторая причина - лето какого-то четного (по нашему исчислению) года выдалось необычно холодным, снежным, и насекомые в стадии бабочки погибли.

Удивительны и синоптические способности Анюты. Многолетними наблюдениями на Мынхаджире я установил поразительную зависимость начала выхода этих бабочек из куколок от того, придется ли длительный снегопад на обычные сроки активного лёта бабочек (конец июля - начало августа). Если он пройдет в это время, лёт бабочек начинается на неделю, даже дней на десять раньше обычного. Именно в стадии куколки Анюта безошибочно «чувствует», когда начнется опасный для бабочки снегопад. Вероятно, благодаря этой уникальной способности и сохранилась на суровом Восточном Памире реликтовая, одиночная, «точечная» — на площади не более четверти квадратных километров — малочисленная популяция одного из самых высокогорных подвидов чарльтониуса. Синоптики могут позавидовать Анюте. Если я замечу ее на Мынхаджире 15-20-го июля - буду уверен, что не позднее, чем через 10 дней, начнется снегопад и резко похолодает. В горах такое знание дорогого стоит.

Помогает Анюте выживать, как ни странно, и малая территория обитания: растет вероятность встретить партнера для размножения. Да, много еще тайн хранит Памир. Не случайна шутка знакомого геолога: «Если до последних лет не была известна самая крупная бабочка Памира, наверное, и самые ценные богатства его недр пока не найдены».

Автор: Леонид Каабак, доктор химических наук, профессор. Фото автора. Источник: журнал «В мире животных», 2006, № 5.

Комментарии: