Морские выдры (каланы) и их задорные повадки. Заметки учёных и путешественников.

Пожалуй, самым занимательным зверем на Командорских островах является другой обитатель северной области Тихого океана — морская выдра, или калан (Enhydra lutris), принадлежащий к семейству куньих. В прошлом ареал калана был обширным. Он обитал на всей Курильской гряде, в северных районах Японии, на Сахалине, на западном побережье Северной Америки, на Алеутских островах и островах Прибылова, на Камчатке и Командорах. В настоящее время этот некогда сплошной ареал превратился в очаговый. Обособленные популяции калана известны на юго-западном побережье Аляски, на Алеутских островах и ряде Курильских (Шумшу, Шикотан, Кунашир, Итуруп), близ самой крайней южной географической точки Камчатки, мыса Лопатки. Самое же большое поголовье зверей отмечено на Командорских островах. Здесь со времен В. Беринга и вплоть до 1870-х годов калан обитал только на острове Беринга, и лишь потом, испытывая прессинг со стороны охотников, зверь постепенно переместился на остров Медный.

Калан (морская выдра).

Сейчас в его ареал входят оба острова — Беринга и Медный. На первом из них наибольшая плотность каланов приурочена к северной, равнинной части. Населяет зверь и южную, гористую часть острова, где условия обитания очень напоминают таковые на о. Медном.

Морская выдра (калан).

Мягкая и красивая шкура этого зверька сослужила ему плохую услугу. Первые же увидевшие калана люди поняли, что шкура животного найдет повышенный спрос у меховщиков, и не ошиблись. Цена самого красивого из всех мехов мира на европейских и американских пушных аукционах доходила до нескольких сотен долларов за штуку. Поэтому немудрено, что движимый жаждой наживы человек быстро превратил этого некогда обычного животного — в редкого. Калан взят под международную охрану несколько десятилетий назад, но его численность гораздо ниже той, какую застали на Командорских островах В. Беринг и его спутники.

Морская выдра среди камней.

В отличие от котиков и сивучей, появляющихся в командорских водах и выходящих на сушу только в репродуктивный период, калан — постоянный обитатель островов северной части Тихого океана. Обычным местом обитания этого зверя являются прибрежные воды у крутых, малодоступных участков суши, изобилующих подводными и надводными камнями, а также зарослями бурых водорослей, главным образом, ламинарий. Избрав тот или иной участок прибрежных вод в качестве места своего обитания, калан не привязывается к нему накрепко, а передвигается в радиусе десятков миль, хотя и держит выбранную точку под своим контролем, временами возвращаясь сюда.

Мокрые каланы на берегу.

Каланы не образуют гаремов, и брачный период у них не связан с определенным сезоном года. Оплодотворение происходит на воде, щенение — на берегу или надводных камнях. Самка приносит одного детеныша в год.

Скалистые берега Командорских островов.

В изучении биологии калана пальма первенства принадлежит Георгу Стеллеру. Знакомство с дневниковыми записями этого путешественника, думаю, откроет много интересного любителям дикой природы. «Морская выдра, которую русские сначала ошибочно принимали за бобра и потому звали камчатским бобром, — это настоящая выдра, и отличается от речной только тем, что живет в море и почти вполовину крупнее, но по красоте меха она более походит на бобра, чем на выдру.

Животное обычно имеет 5 футов в длину (около 1,5 м. — Н.В.), а по грудной клетке, где оно толще всего, — 3 фута (более 90 см. — H. B.) в окружности. Наибольший вес с внутренностями — 70-80 фунтов (примерно 28-32 кг. — Н.В.).

Что касается его внешнего вида, то оно во всех отношениях похоже на выдру, за исключением задних ног, которые плоски и по строению напоминают плавники тюленей. Внутренности устроены так же, как у выдры.

Шкура, которая свободно лежит на мясе, как у собак, и повсеместно трясется, когда животное бежит, настолько превосходит шкуры речных выдр по длине ворса, красоте, черноте и блеску, что их едва ли можно сравнивать.

В естественной среде это чрезвычайно красивое и приятное животное, равно как забавное и комичное по своим повадкам; в то же время оно очень игриво и любвеобильно. Когда видишь их бегущими, блеск их меха превосходит самый черный бархат. Они лежат семьями: самец со своей самкой, подросший отпрыск под названием «кошлак», выкармливаемый малыш, и молодая нянька. Самец ласкает свою самку, для чего использует передние лапы, как собака, и лежит на ней. Но часто она, играя, сбрасывает его с себя. Не всякая любящая мать так забавляется со своими детьми, а они любят своих детей до такой степени, что готовы ряди них подвергать себя смертельной опасности. Когда у них отбирают детеныша, они громко плачут, как маленький ребенок, и так тоскуют, что мы несколько раз обнаруживали их через 10-14 дней высохшими, как скелет, потому что они болеют и ослабевают, но не хотят покидать это место. Спасаясь, они берут себе вскармливаемых детенышей в зубы, а подросших подгоняют перед собой.

Они стоят в воде вертикально, как человек, и подпрыгивают в волнах, прикрыв передней лапой глаза и подглядывая на вас так, словно им мешает солнце. Они ложатся на спину и трут передними лапами нос, бросают своих детенышей в воду и снова ловят их... Они предпочитают ради сладкого покоя необитаемые (дикие) острова океана, где живут огромными стадами.

Для добывания пищи, во время отлива они устремляются на места, неглубокие, каменистые и богатые водорослями, где находят и пожирают рачков, ракушек, брюхоногих, полипов и каракатиц.

Зимой они лежат частью на льду, частью на берегу, летом заходят в реки, даже добираясь до озера, и наслаждаются там пресной водой; в жаркие дни они уходят в долины, в тенистые западины между горами.

...Плавают и на брюхе, и на боку, и, опрокинувшись на спину, даже стоя в перпендикулярном положении; плавая, они играют и, подобно людям, обнимают друг друга передними лапами, целуются.

Совокупление у них происходит независимо от определенного времени, и маток с детенышами можно наблюдать круглый год; на первом году они не спариваются, но лишь на втором году, вынашивая плод в течение 8-9 месяцев, а затем мечут детенышей, вполне сформировавшихся, зрячих и со всеми зубами; детенышей они кормят молоком полностью целый год. Супружеская любовь между ними сохраняется с редким постоянством, и самец знает только одну самку; и на море, и на суше они всегда вместе. Самки мечут щенят всегда на суше, и детенышей и в воде, и на суше носят всегда в зубах; во время сна на воде они бережно держат их между передними лапами, как матери своих ребят; они часто бросают их в воду, чтобы научить плавать, и, когда те устанут, снова берут их к себе и, как люди, целуют; они подбрасывают их вверх и, подкинув, ловят передними лапами, как мяч; играют всячески с ними...

Зрение их на суше не острое, но они имеют необыкновенно тонкое чутье. Голос выдр очень напоминает детский плач; нет сомнения, что они живут много лет; никогда между собой они не заводят ссор, но, напротив, живут во взаимной дружбе. Они сильно боятся морских львов и не любят общества тюленей; поэтому тех мест, где те собираются в большом числе, выдры избегают».

Как и все наблюдавшие за поведением каланов, С. М. Лех был поражен отношением взрослых особей к своим детенышам: «Акты рождения происходят на берегу, чаще на отдельных камнях у берега. Матка сейчас же вслед за появлением на свет детеныша, взяв его в зубы, уходит с ним в море к зарослям морской капусты. Обычно матки лежат на спине, держа детеныша между передними лапами. Здесь детеныши находят себе пищу — материнское молоко... Вблизи самки с детенышем можно часто наблюдать самца, который оказывает ей всевозможные услуги: достает ракушки, уступает лучшее место на камне, одним словом, так и видно, что все его внимание сосредоточено на подруге».

Когда калан достает пищу со дна, зверек ложится на спину и своими передними лапами бьет известковый панцирь морского ежа до тех пор, пока он треснет. Съев ежа, калан ныряет за новой добычей. Будучи с малышом, самка ныряет вместе с ним, держа молодого зверька в зубах, а ежа достает лапами.

«Детеныши не покидают маток и тогда, когда родится второй, а потому зачастую можно видеть около матки с детенышем на груди небольшого бобрика, играющего около нее. Детеныш через полгода уже плавает сам, к концу второго года жизни, видимо, покидает мать, а к концу четвертого года достигает полного возраста».

Каланы — настоящие покорители океанских просторов, для которых водная среда — родная стихия, где они и проводят почти все время. Этих зверей очень редко можно увидеть лежащими на суше, где-нибудь устроившимися на камнях или скалистом уступе. Как отмечал С. М. Лех: «При штиле и спокойном море бобры редко меняют свои места, не «гуляют», как говорят медновцы, но при значительной волне и при сильном ветре бобры начинают разгуливать, разыскивая места, где волна правильнее и не разбивается. Это бывает там, где площадь морской капусты больше и заросли ее гуще. Найдя соответствующее место, бобр ложится на спину и спит, покуда волна не откатит его на пространство менее спокойное и не обдаст буруном... Спит бобер на берегу, лежа на животе и свернувшись по-собачьему; предпочитает прятаться за камни».

По мнению отечественного зоолога С. И. Огнева, у калана «суточная жизнь складывается довольно просто: проведя ночь на берегу, с рассветом зверь уходит в море. Только в сильные свирепые шторма эти обитатели моря, особенно очень старые, молодые и слабые особи, временно покидают привычную стихию и собираются сообществами на прилегающих камнях. Сильный ветер, подымающий значительную волну, не прогоняет их».

А вот эмоциональные дневниковые записи известного знатока морских млекопитающих И. И. Барабаш-Никифорова, который в начале 1930-х годов провел 2 года на Командорских островах, наблюдая за морскими млекопитающими: «Вот он таинственный зверь, вокруг которого сплелось столько легенд. В поле моего бинокля обрисовались непривычные еще контуры животных, плавающих на спине подобно лодочкам. Одни из них спокойно лежали, распластавшись на воде, точно на перине, другие барахтались, вертелись спирально и ныряли.

Чтобы рассмотреть их получше, мы спустились вниз, к самой воде. И вдруг, точно встречая нас, один из каланов отделился от табунка и, поминутно ныряя, стал приближаться к берегу. Уже хорошо была видна симпатичная усатая морда с подслеповатыми добродушными глазками, но в это время зверь, по-видимому, заметил нас и круто повернул обратно...

Ежегодно поля капустных зарослей опустошаются осенними штормами, возобновляясь вновь весною. Участки капустных зарослей могут служить убежищами для бобров только летом. Зимой отсутствие таких убежищ (станций) в удаленных от берега районах в связи с частыми жестокими штормами и уходом рыб и крабов на большие глубины вынуждают каланов держаться вся время вблизи берега».

На берегу калан проворнее всех прочих морских млекопитающих. В случае опасности зверь движется довольно значительными скачками, всегда направляясь к морю, даже если животному загораживает путь человек.

Продолжу знакомство с мнением очевидцев, наблюдавших каланов не по одному месяцу, а то и году, и приведу выдержки из путевых заметок И. И. Барабаш-Никифорова.

«Голос калана — трудно поддающийся буквенному обозначению довольно громкий писк, издали кажущийся иногда свистом. Скорее всего он служит выражением призыва, а не тревоги, так как случалось отмечать, что когда какой-либо из каланов издавал этот крик, другие оставались к нему совершенно безразличны.

Калан — животное дневное. Ночью он спит на берегу или на отдельных камнях и только потревоженный спускается в это время в воду. На берегу он залегает на расстоянии обычно не более 10 м от воды. Место его лежки бывает обыкновенно отмечено кучками экскрементов, на снегу же кроме этого остается еще и весьма характерный след. Последний состоит из следа самой лежки, имеющего вид утоптанной, удлиненно-овальной площадки около метра в длину и полуметра в ширину, и входного и выходного следов. Как тот, так и другой представляют неглубокий желоб, шириною около 30 см, оставляемый волочащимся телом калана. При спуске с лежки зверь свободно скользит вниз, не оставляя видимых отпечатков лап.

Приближение шторма по мере возрастания волнения моря заставляет его маневрировать в поисках более защищенных участков.

В штилевые погоды бобров вблизи берега бывает мало. В значительной степени от ветров зависят и сезонные изменения характера передвижения зверя. Летом более или менее тихие погоды позволяют бобрам держаться подолгу на значительном расстоянии от берега, особенно в тех местах, где имеются мелкие места с зарослями капусты. Зимою преобладают штормовые погоды, капусты снесены, и бобр вынужден придерживаться все время берегов».

Вот таков он, таинственный и ныне редкий зверь, калан.

Автор: Николай Вехов. Кандидат биологических наук. Фото автора. Источник: журнал «В мире животных», 2013, № 12.

Комментарии: